«Скажи — я скажу»: почему иногда мы не можем сформулировать мысль даже на родном языке

 

Серия «Язык, которого мы не замечаем»

«Каждая статья — это попытка понять, как язык влияет на мышление, общение, восприятие людей и принятие решений. Здесь мы исследуем не только слова, но и процессы, которые стоят за ними.»

Иногда ученик пытается что-то сказать на иностранном языке.

Начинает фразу. Останавливается. Перестраивает её. Снова начинает.

Преподаватель предлагает вариант.

— Нет, это вообще не то, что я хочу сказать.

Предлагает другой.

— Тоже не совсем.

Ещё один.

— Нет…

И в какой-то момент возникает вполне понятный вопрос: а что именно человек хочет сказать?

Не на английском.

Не на немецком.

Вообще.

Потому что иногда проблема начинается гораздо раньше иностранного языка.

Мы не всегда заранее знаем, что собираемся сказать

Нам нравится представлять речь как простой процесс.

Сначала в голове существует полностью сформированная мысль. Затем мы подбираем для неё слова. После этого произносим готовое предложение.

Но реальная речь часто устроена совсем иначе.

Мы начинаем говорить ещё до того, как окончательно сформулировали мысль.

— Я хотел сказать, что… Ну… Сейчас…

— Это как… Блин, как же объяснить…

— Подожди, сейчас сформулирую.

— Ну, это когда… В общем…

И одна из самых показательных фраз:

«Скажи — я скажу».

Человек слышит несколько вариантов и вдруг узнаёт нужный:

— Вот! Именно это я хотел сказать.

Что произошло?

Он действительно знал готовую фразу и просто забыл её?

Иногда да.

Но далеко не всегда.

Иногда внутри было только направление мысли. Ощущение. Намерение. Смысл, который ещё не получил окончательной формы.

И это совершенно нормальная часть человеческой речи.

«Скажи — я скажу» существует и без иностранного языка

Для этого не нужно изучать английский или немецкий.

Мы делаем то же самое на родном языке.

Слово крутится на языке.

Мы понимаем, о чём говорим, но не можем вспомнить точное обозначение.

Или слово помним, но никак не складывается предложение.

Или чувствуем, что хотим выразить определённую мысль, но сами ещё не понимаем, с какой стороны к ней подойти.

Другой человек предлагает формулировку:

— Ты хочешь сказать, что…?

И мы мгновенно отвечаем:

— Да! Вот именно.

Это не означает, что мы не знаем родного языка.

Это означает, что речь не всегда является озвучиванием заранее написанного внутри нас текста.

Иногда мысль формируется непосредственно в процессе разговора.

Иногда нам помогает собеседник.

Иногда чужая формулировка позволяет нам наконец узнать собственную мысль.

Почему тогда от ученика иностранного языка мы требуем невозможного?

Когда подобное происходит на родном языке, мы обычно не видим проблемы.

Человек говорит:

— Сейчас, подожди, не могу сформулировать.

И мы ждём.

Или помогаем.

Или предлагаем слово.

Или заканчиваем мысль и спрашиваем:

— Ты это имеешь в виду?

Но стоит тому же самому произойти на уроке иностранного языка — и ситуация моментально превращается в языковую проблему.

Ученик не может сказать.

Значит, не знает языка.

Значит, не хватает слов.

Значит, нужно учить конструкцию.

Значит, нужно повторить фразу.

Но откуда мы знаем, что проблема именно в этом?

Возможно, человек ещё сам не сформулировал, что хочет сказать.

Тогда преподаватель пытается подобрать английскую или немецкую форму для содержания, которого пока нет в окончательном виде.

Это уже не преподавание языка.

Это угадывание.

Сначала уберите иностранный язык

В такой ситуации есть очень простой способ понять, где находится проблема.

Можно сказать:

«Хорошо. Пока забудьте про английский. Скажите мне на языке, на котором Вам удобно: что именно Вы хотите сказать?»

И дальше становится гораздо понятнее.

Если ученик мгновенно формулирует точную мысль на родном языке, значит, проблема действительно может быть языковой. Теперь можно искать подходящее слово, конструкцию или естественный способ выражения этой мысли на иностранном языке.

Но если начинается:

— Ну… Я хочу сказать, что… В общем… Не совсем это…

тогда мы обнаруживаем не языковую ошибку.

Мы обнаруживаем мысль, которая ещё формируется.

И это принципиально другая ситуация.

Родной язык здесь не враг

Иногда использование родного языка на уроке воспринимается почти как педагогическое поражение.

Ученик должен говорить только на изучаемом языке.

Не переводить.

Не переключаться.

Не искать опору в другом языке.

Но если задача преподавателя — понять, что именно мешает человеку выразить мысль, родной язык может стать прекрасным диагностическим инструментом.

Мы временно убираем одну переменную.

Если человек может ясно сформулировать мысль на родном языке, но не может сделать этого на английском, перед нами языковая задача.

Если он не может ясно сформулировать её ни на одном языке, проблема находится раньше языка.

И бессмысленно перебирать десять английских вариантов, ожидая, что один из них каким-то чудом совпадёт с ещё не сформированной мыслью.

Преподаватель не обязан быть экстрасенсом

Разумеется, опытный преподаватель часто действительно угадывает.

По контексту.

По началу предложения.

По ситуации.

По жестам.

По предыдущему разговору.

Иногда достаточно двух слов, чтобы понять, куда человек ведёт.

Но способность преподавателя угадывать не должна превращаться в метод обучения.

Потому что есть существенная разница между двумя ситуациями:

«Я знаю, что хочу сказать, но не знаю, как сказать это по-английски».

и

«Я пока сам не до конца понимаю, что именно хочу сказать».

Внешне они могут выглядеть одинаково.

Человек остановился посреди предложения.

Но помощь ему нужна совершенно разная.

Иногда нужно просто дать человеку сформулировать мысль

Не каждую паузу нужно немедленно заполнять подсказкой.

Не каждую остановку нужно превращать в упражнение.

Не каждое затруднение является доказательством нехватки словарного запаса.

Иногда человек думает.

Причём делает именно то, что мы все регулярно делаем на родном языке.

Ищет слово.

Перестраивает предложение.

Отбрасывает неудачную формулировку.

Начинает заново.

Говорит:

— Нет, не так.

И наконец:

— Вот. Сформулировал.

В этот момент происходит не сбой речи.

Происходит сама речь.

Мы думаем не готовыми предложениями

Возможно, одна из причин педагогического недоразумения заключается в том, что мы слишком часто представляем мысль и язык как две готовые системы.

Вот готовая мысль.

Вот готовое предложение.

Остаётся только правильно соединить одно с другим.

Но между ними существует огромная промежуточная зона.

Намерение.

Образ.

Ощущение.

Направление.

Приблизительный смысл.

Мы можем чувствовать, что предложенная фраза неправильная, ещё не зная, какая будет правильной.

Именно поэтому человек способен сказать:

— Нет, это не то.

Хотя на вопрос:

— А что тогда?

пока не может ответить.

Это не обязательно каприз.

Не обязательно недостаток слов.

И не обязательно проблема иностранного языка.

Возможно, мысль просто ещё не закончена.

Хороший вопрос иногда полезнее хорошей подсказки

Поэтому вместо бесконечного перебора вариантов преподаватель может остановиться и спросить:

«Что именно Вы хотите сказать?»

А если иностранный язык мешает ответить:

«Скажите сначала так, как можете сформулировать эту мысль свободно».

После этого уже можно работать с языком.

Не угадывать.

Не подсовывать случайные варианты.

Не пытаться найти идеальную английскую фразу для содержания, которого ещё никто не сформулировал.

Сначала появляется мысль.

Потом мы решаем, как именно она может жить в другом языке.

И иногда лучший способ помочь человеку заговорить на иностранном языке — на несколько секунд разрешить ему вообще о нём забыть.

Потому что фраза «скажи — я скажу» напоминает нам о простой вещи:

иногда мы ищем не иностранное слово.

Иногда мы ищем собственную мысль.

И это происходит со всеми нами — на любом языке.

© Tymur Levitin
Founder & Director, Levitin Language School
Language educator, translator and author
Global Learning. Personal Approach.

Levitin Language School — levitintymur.com
Language Learnings — languagelearnings.com