Язык — это не психология. Но психология

«Чужое внутреннее состояние нельзя увидеть напрямую. Мы читаем его по словам, действиям и реакциям — а значит, постоянно переводим наблюдаемое в предполагаемое.»
— Tymur Levitin

— Я не понимаю.

Обычная фраза ученика.

Каждый преподаватель слышал её сотни раз.

Кажется, сообщение предельно ясное.

Человек чего-то не понимает.

Но чего именно?

Он не знает значения слова?

Не понял объяснение?

Понял правило, но не умеет применить его самостоятельно?

Потерял один из предыдущих шагов рассуждения?

Понимает каждую часть отдельно, но не видит связи между ними?

Знает ответ, но боится ошибиться?

Устал?

Отвлёкся?

Не может сформулировать, где именно возникла проблема?

Или фраза «я не понимаю» вообще означает:

«Я хочу, чтобы вы ещё раз сделали это за меня»?

Одна фраза.

Множество возможных внутренних состояний.

И ни одно из них преподаватель непосредственно увидеть не может.

Вот здесь начинается следующий разговор нашей серии.

Язык — это не психология.

Но:

психология — язык.

Потому что психология постоянно пытается сделать доступным для анализа то, что значительной частью скрыто от непосредственного наблюдения.

Мы видим человека. Но не видим его мысль

Перед нами сидит ученик.

Мы видим его лицо.

Слышим голос.

Замечаем паузу.

Получаем ответ.

Наблюдаем действие.

Но мы не видим:

мысль;

воспоминание;

сомнение;

мотивацию;

внимание;

намерение;

внутреннюю стратегию решения;

эмоциональное переживание.

Они не лежат на столе рядом с учебником.

Мы получаем только проявления.

И по ним пытаемся восстановить внутренний процесс.

В простейшей форме:

внутреннее состояние → внешнее проявление → наблюдение → интерпретация.

Проблема в том, что стрелка назад никогда не бывает совершенно автоматической.

Один и тот же поступок может иметь разные причины

Ученик молчит.

Почему?

Не знает ответа.

Думает.

Боится ошибиться.

Не услышал вопрос.

Не понял формулировку.

Злится.

Устал.

Подбирает слово.

Переводит предложение в голове.

Знает ответ, но не хочет говорить.

Молчание одно.

Возможные внутренние процессы разные.

Следовательно:

наблюдаемое поведение ещё не сообщает нам однозначно причину поведения.

Это один из фундаментальных принципов психологического мышления.

И наоборот: одно состояние может проявляться по-разному

Два человека волнуются перед экзаменом.

Один говорит без остановки.

Другой замолкает.

Один начинает всё перепроверять.

Другой торопится.

Один шутит.

Другой становится раздражительным.

Один прямо говорит:

— Я волнуюсь.

Другой утверждает:

— Мне вообще всё равно.

Внутреннее состояние может быть похожим.

Внешний язык поведения — разным.

Поэтому простого словаря соответствий:

поведение X = состояние Y

не существует.

Человек сам тоже не имеет прямого словаря собственного внутреннего мира

Кажется, что хотя бы про себя мы должны знать всё точно.

Но попробуем ответить:

Почему мне сейчас неприятно?

Почему я откладываю эту задачу?

Почему именно этот человек меня раздражает?

Почему я сделал именно такой выбор?

Почему вчера мне хотелось одного, а сегодня другого?

Иногда ответ очевиден.

Иногда мы строим объяснение уже после того, как что-то почувствовали или сделали.

Человек не только рассказывает другим о своём внутреннем мире.

Он постоянно интерпретирует самого себя.

«Мне плохо» — это начало разговора, а не психологическое объяснение

Представим фразу:

«Мне плохо».

Она сообщает реальное переживание человека.

Но для понимания этого недостаточно.

Плохо как?

Тревожно?

Грустно?

Страшно?

Одиноко?

Скучно?

Стыдно?

Физически тяжело?

Человек раздражён?

Истощён?

Разочарован?

Не может назвать состояние?

Один короткий языковой знак покрывает огромное пространство возможных переживаний.

И здесь психология сталкивается с проблемой, знакомой нам по естественному языку:

слово не является самим явлением.

Слово «страх» не является страхом

Можно написать:

СТРАХ

огромными буквами.

Никто от этого автоматически не переживёт то состояние, которое описывает слово.

Слово — знак.

Переживание — психический процесс.

Это различие кажется очевидным.

Но в реальной коммуникации мы постоянно забываем о нём.

Человек говорит:

— Я боюсь.

Мы слышим знакомое слово и думаем, что поняли его состояние.

Но чего именно он боится?

Насколько сильно?

Что для него означает эта ситуация?

Как он воспринимает вероятность события?

Что он собирается делать?

Одно слово только открывает дверь.

Оно не показывает всю комнату.

Два человека могут использовать одно слово для разных состояний

— Я нервничаю.

Для одного это лёгкое возбуждение перед выступлением.

Для другого — состояние, при котором он практически не способен действовать.

— Я устал.

Один хочет поспать.

Другой говорит об интеллектуальном истощении.

Третий — о скуке.

Четвёртый фактически сообщает:

«Я больше не хочу этим заниматься».

Поэтому психологический язык требует постоянного уточнения.

Что человек называет этим словом?

А разные слова могут описывать близкие переживания

Один говорит:

— Мне тревожно.

Другой:

— Что-то не по себе.

Третий:

— Я какой-то дёрганый сегодня.

Четвёртый:

— Не могу успокоиться.

Пятый вообще описывает телесное ощущение.

Язык различается.

За ним могут находиться частично пересекающиеся состояния.

Это особенно важно при работе на разных языках.

Потому что перевод названия эмоции ещё не гарантирует полного совпадения того, как люди категоризируют и описывают переживание.

Психология вынуждена превращать невидимое в измеряемое

Как исследовать внимание?

Память?

Мотивацию?

Восприятие?

Интеллект?

Принятие решений?

Само понятие нельзя положить на весы.

Поэтому исследователь создаёт процедуру.

Задание.

Тест.

Шкалу.

Эксперимент.

Наблюдение.

Измеряемый показатель.

Получается цепочка:

теоретическое понятие → способ измерения → наблюдаемые данные → интерпретация.

Это очень важный перевод.

Из мира понятий — в мир измеримых признаков.

Результат теста — не сам человек

Это принципиальный момент.

Человек получил определённый балл.

Что это означает?

Результат конкретного измерения при конкретной методике и условиях.

Но число легко превращается в ярлык:

«Он вот такой».

Мы уже сталкивались с похожей проблемой в медицине.

Показатель исследования — ещё не весь организм.

В психологии результат теста — тем более не весь человек.

Измерение является моделью определённого аспекта, а не полной фотографией личности.

Категория помогает понимать — и одновременно упрощает

Психология создаёт понятия.

Память.

Внимание.

Мотивация.

Установка.

Темперамент.

Когнитивное искажение.

Рабочая память.

Эмоциональная регуляция.

Каждая категория позволяет выделить определённый аспект сложнейшей психической реальности.

Без категорий невозможно научное мышление.

Но появляется опасность.

Человек получает название — и нам начинает казаться, будто название уже объяснило происходящее.

Это та же ловушка, которую мы видели в других дисциплинах:

дать явлению имя ≠ объяснить механизм явления.

«Он ленивый» — пример плохого психологического перевода

Ученик не выполняет задания.

Мы говорим:

«Он ленивый».

Что произошло?

Мы увидели поведение.

Затем превратили его в характеристику личности.

Но исходных причин может быть множество.

Задание слишком сложное.

Слишком простое.

Человек не понимает цель.

Не умеет начать.

Не видит результата.

Боится ошибки.

Устал.

Не сформировал привычку.

Не понимает инструкции.

Не обладает необходимым предыдущим навыком.

Или действительно просто не хочет выполнять конкретную работу.

Слово «ленивый» закрыло исследование раньше времени.

Хороший вопрос открывает то, что плохой ярлык закрыл

Вместо:

Почему он такой ленивый?

можно спросить:

На каком этапе прекращается действие?

Он не начинает?

Начинает и бросает?

Не понимает инструкции?

Избегает только определённого типа задач?

Работает нормально, когда задача меняется?

Нуждается во внешней структуре?

Здесь психологическое мышление превращается из оценки человека в исследование процесса.

И это непосредственно относится к обучению.

«Ученик не понимает» — слишком большая категория

Вернёмся к началу.

Преподаватель объяснил тему.

Ученик ошибся.

Очень легко сказать:

«Не понял».

Но понимание имеет структуру.

Например, при изучении языка ученик может:

знать правило, но не узнавать ситуацию его применения;

узнавать ситуацию, но выбирать неправильную форму;

правильно выполнять упражнение, но не использовать конструкцию в речи;

понимать при чтении, но не распознавать на слух;

правильно отвечать медленно, но не успевать в реальном разговоре;

уметь объяснить правило, но продолжать ошибаться автоматически.

Что из этого означает:

«не понимает»?

Ответ зависит от того, что именно мы проверяем.

Правильный ответ ещё не доказывает понимание

Это одна из самых важных педагогических проблем.

Учитель задаёт вопрос.

Ученик отвечает правильно.

Кажется:

понял.

Но правильный ответ мог появиться разными путями.

Угадал.

Запомнил пример.

Узнал шаблон.

Получил подсказку из формулировки.

Повторил алгоритм.

Действительно понял принцип.

Снаружи результат одинаков:

ответ правильный.

Внутри могли происходить совершенно разные процессы.

Поэтому преподавателю необходимо читать не только результат.

Нужно читать путь к результату.

Ошибка иногда сообщает больше правильного ответа

Представим два неправильных ответа.

Оба получили:

0 баллов.

Но первый ученик совершенно не знает, с чего начать.

Второй правильно прошёл пять шагов и ошибся на шестом.

С точки зрения бинарной системы:

оба ошиблись.

С точки зрения диагностики обучения:

между ними огромная разница.

Ошибка обладает структурой.

Она показывает, где именно модель ученика перестала совпадать с задачей.

Поэтому хороший преподаватель не просто исправляет ошибку.

Он её читает.

В этом смысле ошибка действительно становится языком ученика

Не потому, что каждая ошибка имеет одно фиксированное значение.

Наоборот.

Нужно исследовать:

ошибка случайная или системная?

Повторяется?

Возникает только под нагрузкой?

Появляется при переносе навыка?

Связана с родным языком?

С неправильным правилом?

С автоматизацией?

С вниманием?

С отсутствующим предыдущим элементом?

Одна ошибка — знак.

Серия ошибок — уже структура.

А структура позволяет строить гипотезу о мышлении ученика.

Учитель постоянно занимается психологическим переводом

Ученик говорит:

«Это слишком сложно».

Учитель должен понять, что стоит за фразой.

Слишком много новых элементов одновременно?

Не хватает базового знания?

Слишком высокая скорость?

Непонятна формулировка?

Человек потерял уверенность?

Или задача действительно пока превышает его уровень?

Ученик говорит:

«Я знаю это».

Что означает «знаю»?

Видел?

Помнит правило?

Умеет объяснить?

Умеет использовать?

Использует автоматически?

Понимает исключения?

Одно слово ученика преподаватель обязан превратить в диагностический вопрос.

Поэтому преподавание — не передача информации из одной головы в другую

Если бы обучение работало так:

учитель сказал → ученик получил знание,

профессия преподавателя была бы значительно проще.

Но между объяснением и результатом находится психика ученика.

Он воспринимает.

Отбирает.

Сопоставляет с предыдущим знанием.

Интерпретирует.

Строит гипотезу.

Запоминает.

Забывает.

Автоматизирует.

Переносит.

Ошибается.

Исправляет модель.

Поэтому одно и то же объяснение может дать разные результаты у разных людей.

Слова учителя тоже не равны мысли учителя

Преподаватель знает, что хочет объяснить.

Формулирует.

Ученик слышит слова.

Но он не получает мысль напрямую.

Он реконструирует её по словам.

Получается:

мысль учителя → формулировка → восприятие ученика → интерпретация → новая внутренняя модель.

И на каждом переходе возможно изменение.

Это уже почти чистая психология коммуникации.

Именно поэтому «я уже объяснял» ничего не доказывает

Учитель может сказать:

— Я это три раза объяснил.

Возможно.

Но факт передачи сообщения не гарантирует построения нужной модели у получателя.

Мы уже видели похожий принцип в биологии:

наличие сигнала ещё не означает автоматически определённого результата.

В человеческом обучении всё ещё сложнее.

Ученик должен не просто услышать.

Он должен создать внутри собственной системы знаний соответствующие связи.

Иногда нужно менять не количество объяснений, а язык модели

Если человек не понял:

«объект движется внутрь ограниченного пространства»,

можно объяснить через коробку.

Комнату.

Ящик.

Движение камеры.

Жест.

Схему.

Сравнение с другим языком.

Реальную ситуацию.

Мы не повторяем одно предложение громче.

Мы ищем другой способ кодирования той же идеи.

И именно здесь педагогика превращается в работу с мышлением.

Психология языка начинается ещё раньше слова

До того как человек произнесёт предложение, многое уже произошло.

Он заметил что-то.

Выделил важное.

Интерпретировал ситуацию.

Выбрал намерение.

Решил, что сообщить.

Подобрал форму.

И только затем появляется речь.

Поэтому язык нельзя понимать только как конечную строку слов.

За ней находится процесс принятия решений.

В этом смысле психология помогает увидеть невидимую часть языка.

Оговорка тоже может быть информацией — но не автоматическим окном в подсознание

Человек сказал не то слово.

Можно ли сразу заключить:

«Вот его истинное скрытое желание»?

Нет.

Ошибка речи может иметь множество причин.

Созвучие.

Усталость.

Предыдущая активация слова.

Переключение языков.

Конкуренция вариантов.

Случайность.

Психология становится плохой именно тогда, когда каждому наблюдаемому знаку автоматически назначают красивое скрытое значение.

Интерпретация должна быть обоснована.

Язык тела тоже не является универсальным словарём

Скрещённые руки означают закрытость.

Человек посмотрел в сторону — значит врёт.

Коснулся лица — значит нервничает.

Подобные схемы чрезвычайно привлекательны.

Они обещают простой дешифратор человека:

жест → значение.

Но поведение зависит от контекста.

Человек мог замёрзнуть.

Посмотреть на звук.

Устать.

Сидеть так по привычке.

Поэтому тело действительно даёт информацию.

Но читать его как таблицу фиксированных переводов опасно.

Психология — язык, но не разговорник из десяти жестов.

Контекст снова оказывается центральным

Мы уже встречали его почти во всех статьях серии.

Слово меняет функцию в контексте.

Исторический документ читается внутри эпохи.

Географический показатель — внутри пространственной системы.

Генетический вариант — внутри биологического контекста.

Психологическое проявление тоже требует ситуации.

Кто?

Когда?

При каких обстоятельствах?

Что произошло до этого?

Как человек обычно ведёт себя?

Как изменилась ситуация?

Без контекста знак легко превращается в фантазию интерпретатора.

Психологическая модель — это карта, а не человек

После географии эта аналогия особенно полезна.

Карта упрощает территорию, чтобы сделать её обозримой.

Психологическая модель делает нечто похожее.

Она выделяет определённые процессы и отношения.

Помогает прогнозировать.

Сравнивать.

Исследовать.

Но человек всегда больше модели.

Как территория больше карты.

Если забыть об этом, теория перестаёт помогать понимать человека и начинает подгонять человека под теорию.

Психология особенно хорошо показывает разницу между описанием и объяснением

— Он кричит.

Это наблюдение.

— Он злится.

Уже интерпретация состояния.

— Он злится, потому что чувствует угрозу своему статусу.

Ещё более сложная гипотеза.

За несколько слов мы прошли три уровня:

наблюдаемое → предполагаемое состояние → предполагаемая причина.

В обычной речи они легко сливаются.

Психологическое мышление требует их разводить.

«Я вижу, что ты злишься» — не совсем буквально

Мы не видим злость как предмет.

Мы видим:

выражение лица;

движение;

слышим голос;

знаем контекст.

И на основании этого интерпретируем состояние.

Чаще всего подобная интерпретация может быть разумной.

Но сама конструкция «я вижу эмоцию» скрывает огромную работу нашего мозга.

Мы постоянно читаем других людей.

Причём делаем это настолько быстро, что забываем: это интерпретация.

Именно поэтому недопонимание неизбежно

Один человек что-то сказал.

Другой услышал.

Приписал намерение.

Первый отвечает уже не только на слова, но и на реакцию второго.

Второй интерпретирует новую реакцию.

Через минуту оба спорят уже с моделями друг друга.

Коммуникация — это не просто обмен предложениями.

Это постоянное построение гипотез:

что он хотел сказать?

что она имела в виду?

почему он так ответил?

как она восприняла мои слова?

Мы разговариваем не только словами.

Мы разговариваем через модели чужих внутренних состояний.

Иностранный язык добавляет ещё один слой неопределённости

Человек думает на одном языке.

Формулирует на другом.

Не находит точного слова.

Выбирает ближайшее.

Собеседник интерпретирует его внутри собственной культурной и языковой системы.

Иногда грамматически правильная фраза звучит холоднее, грубее или страннее, чем хотел говорящий.

То есть проблема уже не только:

что я чувствую?

Но и:

как выразить это средствами другого языка так, чтобы другой человек восстановил максимально близкую модель?

Вот где английский язык или немецкий язык перестаёт быть набором грамматических конструкций.

Он становится инструментом психологического взаимодействия.

Поэтому настоящий уровень языка нельзя измерить только количеством слов

Человек может знать тысячу названий предметов.

Но умеет ли он:

выразить сомнение?

смягчить несогласие?

показать степень уверенности?

обозначить эмоцию?

понять иронию?

распознать намерение?

увидеть разницу между буквальным значением и функцией высказывания?

Языковая компетентность включает способность читать не только слова.

Нужно читать человека в ситуации.

Психологию тоже можно изучать через иностранный язык

Но опять не через список:

memory — память;

attention — внимание;

emotion — эмоция;

motivation — мотивация.

Это словарь.

Настоящее предметно-языковое обучение начинается, когда ученик должен:

описать эксперимент;

сравнить гипотезы;

объяснить поведение;

развести наблюдение и интерпретацию;

обсудить когнитивный процесс;

аргументировать вывод;

указать ограничения модели.

Тогда язык становится инструментом предметного мышления.

Именно на этом принципе строится направление Learn Languages Through School Subjects и модель Learning Languages Through Real Subjects.

Психология добавляет пятнадцатый язык к нашей системе

Математика научила нас читать абстрактные отношения.

Право — нормы, права и последствия.

Экономика — ценность, сигналы и выбор.

Физика — закономерности природы.

Программирование — исполнимые решения.

Музыка — отношения, ожидания и переживание.

Химия — состав, структуру и превращения вещества.

Медицина — человеческое состояние через признаки и данные.

Черчение — пространственную конструкцию.

Архитектура — организованное пространство.

История — отсутствующую реальность по её следам.

География — положение, распределение и пространственные связи.

Биология — живые системы, сигналы и взаимодействия.

Генетика — наследственную информацию и вариативность.

Психология добавляет пятнадцатый:

язык чтения внутреннего через его внешние проявления.

И здесь появляется принципиально новая сложность.

Объект исследования сам умеет говорить о себе.

Но его рассказ тоже является данными, которые необходимо понимать.

Язык — это не психология

Можно идеально владеть языком и плохо понимать людей.

Можно знать психологическую терминологию и видеть в каждом человеке только набор ярлыков.

Можно выучить десятки теорий и ошибочно интерпретировать конкретную ситуацию.

Поэтому:

язык — это не психология.

Но психология постоянно работает с переходами:

от внутреннего к внешнему;

от поведения к гипотезе;

от переживания к слову;

от ответа к интерпретации;

от наблюдения к модели;

от результата теста к осторожному выводу.

Она создаёт язык, позволяющий говорить о том, что нельзя непосредственно положить перед собой на стол.

И одновременно учит нас одному из самых важных ограничений любого языка:

описание человека никогда не является самим человеком.

Поэтому:

психология — язык.

Но, пожалуй, её главный урок состоит не в том, чтобы научиться быстро «читать людей».

Совсем наоборот.

Она должна научить нас не читать в человеке больше, чем позволяют данные.

Увидеть действие.

Отделить его от интерпретации.

Построить гипотезу.

Проверить.

Уточнить.

И оставить место для ответа, которого мы пока не знаем.

Возможно, именно поэтому один из самых профессиональных вопросов преподавателя, психолога, исследователя — да и просто человека — звучит удивительно просто:

«А что именно вы сейчас имеете в виду?»

«Понимать человека — не значит быстро подобрать ему название. Иногда настоящее понимание начинается именно тогда, когда мы отказываемся от первого удобного объяснения.»
— Tymur Levitin

Автор: Tymur Levitin
Founder & Director, Levitin Language School
Founder of Language Learnings (U.S. Branch)
Teacher of the Translation Department • Language Methodologist • Certified Translator

Websites:
https://levitintymur.com
https://languagelearnings.com

Email: tymurlevitin@levitintymur.com
Telegram: @START_SCHOOL_TYMUR_LEVITIN
WhatsApp / Viber: +380 93 291 34 29

Индивидуальное онлайн-обучение иностранным языкам, школьным и университетским предметам, а также предметам через иностранный язык. Языки • Академические предметы • Language + Subject.

Язык — это не психология. Но психология — язык.