Вы сказали одно слово. Другой язык услышал совсем другое

«Мы выбираем то, что хотим сказать. Но не можем полностью выбрать то, что услышит другой человек.»

Иногда для наблюдения за языком не нужен ни эксперимент, ни учебник, ни специально подготовленное упражнение.

Достаточно одной шутки.

На одном из занятий я в очередной раз играл с именем ученика. Это часть нашего обычного общения: иногда имя превращается в новое имя, иногда возникает созвучие, иногда — совершенно случайная языковая конструкция.

В этот раз получилось «Миша Коло».

Для меня происхождение этой шутки было совершенно прозрачным.

Есть имя Миша. Есть русское слово «круг». Есть украинское коло — «круг», «окружность». И была ещё одна ассоциативная цепочка, понятная внутри нашего общения: Миша — мышь — мышка — игровые варианты имени и названия персонажей.

Никакого греческого языка в моей голове в этот момент не существовало.

Но он существовал в голове моего собеседника.

Ученик посмотрел на меня, улыбнулся и спросил:

— А знаете, что «коло» означает по-гречески?

Я не знал.

И через несколько секунд уже ученик объяснял что-то преподавателю.

Я ответил примерно так:

— Спасибо. Видишь, сегодня ты меня чему-то научил.

И именно в этот момент обычная шутка превратилась для меня в маленький языковой эксперимент.

Одни звуки — несколько языков

В современном греческом есть слово κώλος — kólos, а также форма κώλο — kólo. Это разговорное и достаточно грубое обозначение задней части тела — примерно в диапазоне английского ass или русского разговорного «зад/жопа» в зависимости от контекста и регистра.

Но самое интересное здесь не само значение.

Интересно другое.

Когда я произносил «Миша Коло», я находился внутри одной системы ассоциаций:

Миша → Михаил → Круг → коло.

Слушатель находился сразу в нескольких.

Он понял мою шутку.

Он распознал украинское слово, хотя украинский никогда специально не изучал.

А затем та же последовательность звуков автоматически открыла для него совершенно другую дверь — греческую.

Мы услышали физически почти одно и то же.

Но услышали не одно и то же языково.

Слово не существует отдельно от человека, который его слышит

Нам удобно представлять язык очень простой системой:

слово → значение.

Мы открываем словарь и видим именно такую конструкцию.

Circle — круг.
Kreis — круг.
Коло — круг.

Возникает ощущение, будто значение находится внутри слова и путешествует вместе с ним.

В живой коммуникации всё значительно сложнее.

Человек получает звуковой сигнал, но распознаёт его при помощи уже существующей в его сознании языковой системы.

А если систем несколько?

Тогда один и тот же звук потенциально получает несколько маршрутов интерпретации.

Это особенно хорошо видно у людей, которые живут между языками.

Один язык может быть языком семьи.

Другой — языком школы.

Третий человек может частично понимать благодаря его близости к уже известному языку.

Четвёртый встречается через интернет, фильмы, игры или друзей.

И эти системы не обязательно лежат в голове аккуратными отдельными папками.

Они взаимодействуют.

Родной язык — не обязательно единственный главный язык

Здесь возникает ещё один интересный вопрос.

Что вообще значит выражение «родной язык»?

Первый язык?

Язык родителей?

Язык, на котором человек разговаривает дома?

Язык, на котором он быстрее считает?

Язык, на котором учится?

Язык друзей?

Язык эмоциональной реакции?

Язык внутреннего монолога?

Эти ответы совершенно не обязаны совпадать.

Ребёнок может получить один язык в семье, а затем в раннем возрасте оказаться в другой стране. Второй язык постепенно становится языком школы, друзей, повседневных задач, юмора и огромной части окружающего мира.

Какой из двух теперь «главный»?

Вопрос уже не такой простой.

Языковое доминирование может быть распределено по сферам.

Человек способен свободнее рассказывать семейную историю на одном языке, быстрее решать школьную задачу на другом, вспоминать определённые события на третьем и понимать четвёртый значительно лучше, чем способен на нём говорить.

Поэтому привычная анкета:

родной язык — X; иностранный язык — Y

описывает реального человека очень приблизительно.

Можно ли понимать язык, которого никогда не учил?

В нашем эпизоде есть ещё одна деталь.

Украинский не является языком жизни этого ребёнка. Он никогда не жил в Украине и специально украинский не изучал.

Но кое-что понимает.

На первый взгляд возникает парадокс:

как можно понимать язык, которого не знаешь?

На самом деле противоречия здесь нет.

«Знать язык» — слишком широкое выражение.

Есть активная речь.

Есть пассивное понимание.

Есть способность читать.

Есть способность распознавать знакомые корни.

Есть межъязыковая догадка.

Есть частичная взаимопонятность близкородственных языков.

Есть способность восстановить значение из ситуации.

Человек может не уметь построить десять самостоятельных предложений на языке и при этом понять значительную часть услышанного.

И наоборот: можно знать сотни слов и грамматических правил, но потеряться в обычном разговоре.

Именно поэтому в Language Thinking Laboratory мы постоянно возвращаемся к различию между знанием языка как набора элементов и использованием языка как системы мышления и решений:

https://languagethinkinglab.blogspot.com/p/thinking-in-foreign-language.html

Тот же принцип особенно хорошо виден, когда человек формально «знает» иностранный язык, но всё ещё вынужден сначала строить мысль на другом:

https://languagethinkinglab.blogspot.com/p/stop-translating-in-your-head.html

Наш мозг не спрашивает разрешения, прежде чем распознать слово

Когда многоязычный человек слышит знакомую последовательность звуков, он не обязательно сознательно выполняет процедуру:

«Сейчас со мной говорят по-русски, следовательно, греческие значения необходимо отключить».

Язык работает быстрее.

Созвучие может вызвать ассоциацию прежде, чем человек успеет рационально определить, нужна она здесь или нет.

Именно поэтому существуют межъязыковые каламбуры, ложные друзья переводчика, случайные совпадения и ситуации, когда совершенно нейтральное слово одного языка вызывает смех у носителя другого.

Это не дефект языка.

Это следствие того, что человеческий мозг постоянно ищет знакомые модели.

Мы не просто слышим.

Мы распознаём.

А распознаём мы при помощи того языкового опыта, который уже накопили.

Значение говорящего и значение слушателя — не одно и то же

Здесь находится, пожалуй, самая важная часть всей истории.

Я совершенно точно знаю, что хотел сказать.

Но этого недостаточно, чтобы полностью определить значение произошедшей коммуникации.

Потому что коммуникация принадлежит не только говорящему.

Она возникает между людьми.

В моей фразе греческой шутки не было.

В намерении — не было.

В происхождении — не было.

Но после того как фразу услышал человек, для которого греческий является частью реального языкового мира, возник дополнительный смысл.

Не потому, что говорящий его вложил.

Потому, что слушатель его обнаружил.

Это фундаментальное свойство человеческого общения.

Мы контролируем собственное намерение.

Мы можем тщательно выбирать слова.

Мы можем учитывать контекст.

Но мы никогда полностью не контролируем весь ассоциативный мир другого человека.

И поэтому реальная коммуникация значительно богаче схемы:

я сказал → он получил.

Между этими двумя точками находится человеческое сознание.

Почему дети иногда особенно хорошо показывают, как работает язык

Есть ещё одна причина, почему этот маленький эпизод мне запомнился.

Ребёнок совершенно не обиделся на языковую игру с его именем.

Он понял характер общения, распознал шутку и вместо защитной реакции сделал то, что оказалось значительно интереснее: продолжил игру сам.

Он добавил в неё язык, которого не знал я.

Это требует не только знания отдельного слова.

Нужно распознать ситуацию.

Понять намерение собеседника.

Отличить шутку от попытки унизить.

Увидеть созвучие.

Связать несколько языковых систем.

И придумать ответ, который продолжает первоначальную конструкцию.

Мы часто автоматически связываем возраст с интеллектуальной и коммуникативной зрелостью.

Но возраст сам по себе ничего такого не гарантирует.

За годы преподавания я неоднократно встречал детей младшего школьного возраста, которые удивляли меня способностью рассуждать, замечать языковые закономерности, спокойно воспринимать юмор, задавать точные вопросы и видеть связи, которые некоторые взрослые замечают далеко не сразу.

Это не означает, что «дети умнее взрослых».

И тем более не означает, что одна возрастная группа лучше другой.

Это означает гораздо более важную вещь:

способность думать нельзя надёжно определить по дате рождения.

Иногда десять минут разговора говорят о человеке значительно больше, чем цифра в анкете.

Учитель не обязан изображать человека, который знает всё

В этой истории есть ещё один педагогический момент.

Ученик сообщил мне значение, которого я не знал.

Что должен сделать преподаватель?

Мне кажется, ответ предельно простой:

признать, что он этого не знал.

Преподаватель не становится слабее от фразы:

«Я не знаю».

И не теряет профессиональный статус от фразы:

«Спасибо, теперь я это знаю благодаря тебе».

Наоборот, нормальное обучение невозможно построить на театре всезнания.

Особенно сегодня, когда один ученик может жить в Афинах, другой — в Берлине, третий — в Торонто, преподаватель — в другой стране, а все они ежедневно существуют внутри совершенно разных языковых и культурных сред.

Именно поэтому наша методика строится не только вокруг запоминания слов и правил, а вокруг понимания того, как человек использует язык для мысли, действия и коммуникации:

https://levitintymur.com/methodology/

Иногда преподаватель показывает ученику систему.

Иногда ученик приносит в урок часть реального мира, которой нет у преподавателя.

Нормальный образовательный процесс выдерживает оба направления.

Язык становится особенно интересным там, где заканчивается учебник

Учебник может объяснить значение слова.

Он может дать транскрипцию.

Показать грамматику.

Предложить упражнение.

Но он не способен заранее описать все значения, которые возникнут, когда конкретное слово встретится с конкретным человеком.

Именно поэтому настоящее владение языком начинается далеко не только с правил.

Мы учимся слышать намерение.

Распознавать контекст.

Замечать оттенки.

Переключаться между системами.

Понимать, почему буквальный перевод иногда работает, а иногда разрушает смысл.

Различать то, что человек сказал, то, что хотел сказать, и то, что услышал его собеседник.

Если эта проблема знакома по английскому — когда слова и правила уже понятны, а настоящая речь всё равно требует совершенно другого типа обработки языка, — полезно продолжить отсюда:

https://languagethinkinglab.blogspot.com/p/real-communication-vs-studying-rules.html

А для тех, кто понимает английский значительно лучше, чем способен использовать его самостоятельно:

https://languagethinkinglab.blogspot.com/p/i-understand-english-so-why-cant-i-speak.html

Это уже не вопрос количества выученных слов.

Это вопрос того, что мозг успевает сделать с языком в реальном времени.

Один короткий разговор — несколько языковых миров

Вся история заняла считанные секунды.

Шутливое имя.

Украинское слово.

Русскоязычная исходная ассоциация.

Греческое значение, о котором один собеседник не знал.

Ребёнок, который его заметил.

Преподаватель, который узнал новое.

Но именно такие моменты иногда показывают устройство языка лучше длинного определения.

Потому что язык существует не только в словаре.

Он существует в памяти.

В биографии.

В среде.

В юморе.

В возрасте, который не всегда говорит нам о человеке столько, сколько мы думаем.

В языках, которые человек учил сознательно.

И даже в языках, которых он никогда не учил, но каким-то образом научился частично понимать.

Поэтому, изучая иностранный язык, полезно развивать не только словарный запас, но и способность видеть связи между значением, контекстом и намерением. Именно на этом строится подход Levitin Language School к языку как к системе мышления и реального действия.

Подробнее о методике:

https://levitintymur.com/methodology/

Для тех, кто хочет развивать английский именно как рабочую систему общения:

https://languagelearnings.com/english/

А исследования языка, мышления, перевода, восприятия и межъязыковых связей продолжаются в Language Thinking Laboratory:

https://languagethinkinglab.blogspot.com/

Иногда преподаватель объясняет ученику одно правило.

Иногда ученик одним словом показывает преподавателю целый новый языковой маршрут.

И, возможно, именно поэтому преподавание языка спустя много лет всё ещё способно удивлять.

«Мы говорим на тех языках, которые знаем. Но слышим ещё и всеми языками, которые успели стать частью нашего опыта.»
— Tymur Levitin

---

Tymur Levitin
Founder & Director, Levitin Language School
Teacher of Foreign Languages · Language & Thinking Researcher

Levitin Language School
https://levitintymur.com/

Language Learnings
https://languagelearnings.com/

Language Thinking Laboratory
https://languagethinkinglab.blogspot.com/

Email: tymurlevitin@levitintymur.com

© Tymur Levitin — Founder & Director, Levitin Language School. All rights reserved.